Джоконда: правильный пиар

Я никогда не считала, что "увидеть Париж и умереть" - это смысл всей моей жизни, так же, как и улыбка Джоконды никогда не казалась мне столь загадочной, насколько ее преподносят. Все дело в том, чтобы правильно себя подать. А не просто на блюдечке с голубой каемочкой.

Если Вы до сих пор еще не поддались словам классика и не были в Париже, не были в Лувре и – о, Боже! – не видели улыбки Моны Лизы, я "открою Вам тайну".

Как только заходишь в Лувр, сразу указатели - "К Джоконде". Как будто на четырех этажах Лувра больше посмотреть нечего: ни среди египетских и древнегреческих статуй, ни в залах итальянской и немецкой живописи, ни среди французских художников времен Наполеона или импрессионистов.

Указатели "К Джоконде" ведут вас с самого первого этажа, и по второму, и на всех поворотах. И все-таки я ее проскочила. Вернее, не проскочила, но в зал зашла не из-за "Джоконды", а из-за безумных размеров полотна, замеченного боковым зрением в соседнем зале (я-то хотела логично осмотреть сначала галерею, а потом пройтись по боковым залам).

Но масштабы полотна заинтриговали. Так и есть: наш друг Веронезе. Его любимый размер. (К качеству у меня претензий нет.) Ну, нужны были тогда такие размеры, для стен дворцов же писал. Наглядевшись себе в удовольствие на ярчайшую лазурь итальянского неба и златокудрых красавиц, я поворачиваюсь и – вот она!

Темненькая по краскам (да еще после солнца Италии) и совсем других габаритов, метра полтора может. И толпа перед ней. Причем почти одни мужчины. Пара дам, может. Смотрят внимательно, размышляют – задумчивость прям видна, напряглись всеми складками лбами. Мысленное напряжение, как в скульптуре Родена. И рукой за подбородок держатся.

Порассматривала и я, минуты 2-3, потом пошла. А мужчины… Они так и продолжали стоять в задумчивости. Все и думали, почему она улыбается: то ли как у Макаревича "Она улыбается всем. Нет, только тебе", то ли о своем, о женском. Но это женское всех вдруг страшно интересует.

Вот что значит правильно преподнести себя. Главное - не раскрываться сразу, не рассказывать все, не щебетать без умолку, а только слегка дать намек на улыбку. И этим заинтриговать. На века.